“КИБЕРПАНК” КАК ФЕНОМЕН ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

Материал взят с сайта cyberleninka

Для наших подписчиков и гостей заведения – Киберпанк и Дискета это практически синонимы. Так давайте же разберёмся в том, что такое Киберпанк в искусстве и жизни.

Особенности бурного развития научно-технического прогресса и его последствий с точки зрения современной массовой культуры давно и небезосновательно беспокоят философов и политологов мирового сообщества. Безудержная гонка ряда ведущих стран мира за лидирующие позиции в области информационно-коммуникационных технологий, нанотехнологий, создание всевозможных роботов и киборгов “улучшающих” быт людей и совершенствующих производство, зачастую преподносится как бесспорные приоритеты. Вместе с тем авария, повлекшая за собой огромные разрушения и гибель сотен людей на одной из самых “совершенных” управляемых систем атомной станции Фуку-сима, заставила Японию в перспективе полностью отказаться от использования атомных электростанций в стране, и примеров тому можно привести достаточно много.

В восприятии типичного представителя массовой культуры все достижения научно-технического прогресса имеют вполне определенный критерий ценности и значимости для человека – способность радикально раздвинуть горизонт нашего опыта. Не просто пассивно созерцать мощь техники и удивляться научным открытиям, а самому непосредственно переживать новые уровни реальности, открываемой и конституируемой средствами высоких технологий. Иными словами, речь идет о свойственной современной высокотехнологичной культуре идее сверхчеловека – его способности превзойти “обычное человеческое”, раздвинуть границы повседневного. Для постсовременной ситуации, для эпохи господства виртуальной сетевой среды и космических грез такое кардинальное изменение границ человеческой реальности рассматривается прежде всего на уровне трансформы телесности и чувственности, возможностей преодоления пространства и времени, покорения новых и ранее неведомых измерений универсума.

Впервые сам термин “киберпанк”употребил американский писатель-фантаст Брюс Бетке, который в 1983 году выпустил роман с таким названием. Затем киберпанк был популяризирован в США и Канадеписателем фантастом Уильямом Гибсоном, который в 1984 году издал роман “Нейромант”. Позднее к данному направлению в литературе присоединились Брюс Стерлинг, Пэт Кэдиган, Руди Рюкер, Майкл Суэнвик, Нил Стивенсон и ряд других. В отечественной литературе в начале 1990 годов. также появилось аналогичное направление. К наиболее ранним произведениям в жанре киберпанк, написанным на русском языке можно отнести повесть А. Тюринаи А. Ще-голева “Сеть” и роман А. Тюрина “Каменный век”, которые увидели свет в 1992 году. А. Тюрин в одном из своих рассказов вводит даже специальный термин для обозначения нового времени высоких технологий – кибе-розойская эра. В этих текстах разворачиваются сложные витиеватые взаимодействия человека и цифровой сети, присутствуют машинно-человеческие интерфейсы, органические и неорганические киберимплантанты, цифровые “двойники” реальных объектов. Компьютерные системы активно и напористо вмешиваются в жизнь общества, государства, различных ведомств и учреждений.

Очень характерной для киберпанка является ориентация на молодежной субкультуру с сильным оппозиционным протестным запалом и большой, не растраченной энергией. Киберпанк был рожден в стихии высокоурбанизированной культуры. Атмосфера киберпанка – это атмосфера мегаполиса американизированного типа (классический примером, конечно, являются такие американские города, как Нью-Йорк, Чикаго, Бостон, Детройт и т.д.; современная Москва также может стать прибежищем киберпанковского героя). В мрачноватых городских кварталах, каменных джунглях с канализационными испарениями складывается особое семиотическое пространство.

Общий сюжетный интеграл киберпанковских работ – это мотивы борьбы так называемых хакеров, людей “живущих”виртуально, с гигантскими мегакорпорациями и иными транснациональными структурами, обладающими властью в обществе. Борьба осложняется тем, что власть таких мегаструктур носит неявный, трудно идентифицируемый характер. Главные “положительные” герои киберпанка часто выступают маргиналами, не обладающими системными качествами воспитания, образования и иных интериоризированных знаков и схем причастности индивида культуре. Довольно резко и сильно звучат мотивы свободы и ценности справедливости. Но реализация и закрепление такой свободы чаще контрпродуктивно. На первом месте в данном типе культуры оказывается личность, гипертрофированная индивидуальность, живущая ради собственной реализации (далеко не всегда духовной) в хаотичном, неупорядоченном мире, слишком сложном и противоречивом для того, чтобы ставить перед собой и окружающими общие идеальные цели – тем более ограничивающие в правах собственное “я”. Отсюда декларативная асоциальность и внеидеологичность развивающейся в этом культурном пространстве литературы, в том числе фантастики.

Культура в классическом смысле слова фактически предстает в таких произведениях как мертвое пространство, лишенное жизненной силы тело. Отрицается не только классическая духовность, но и традиционное понимание научно-технического прогресса как ступенчатого продвижения вверх по лестнице, освещенной разумом и научным познанием.

Герой киберпанковского романа (отнюдь не герой в привычном положительном смысле) всегда сильно выделяется из окружающей людской массы, но не объемом мускулов и даже не могучим интеллектом (всегда присущим ему). Главное – он асоциален. Общество, находящееся под властью полицейской диктатуры (или корпораций, или фанатиков-фундаменталистов), инертно. Оно принимает текущий порядок вещей и не пытается восставать против него никакими способами. Отдельные изредка возникающие группки повстанцев – борцов за общее дело – потому и терпят поражение за поражением, что дело их хоть и общее, но ни одному нормальному представителю этого общества не нужное. И вот тут на сцене появляется киберпанк-герой. Ему нет никакого интереса спасать мир, восстанавливать справедливость, открывать людям глаза и тому подобное. Он просто отстаивает свой собственный путь, собственный выбор. Пусть он не всегда побеждает в финале, но каждый раз самим фактом выраженного протеста утверждает бессмысленность и шаткость положения дел.

Приведем здесь выдержку из “Манифеста киберпанка”, содержащегося в материалах специализированных интернет-ресурсов киберпанковскойкультуры. Автор указывает ряд пунктов, которые составляют своего рода основу идентичности представителя киберпанка, а именно:

  1. Мы – те самые, Другие. Технологические крысы, плывущие в океане информации.

2. Мы – это скромный школьник, сидящий за последней партой в дальнем углу класса.

3. Мы – это подросток, которого все считают странным.

4. Мы – это студент, взламывающий компьютерные системы и пытающийся достичь предела своих возможностей.

5. Мы – это взрослый человек, сидящий на скамейке в парке с лэптопом на коленях и программирующий новую виртуальную реальность.

6. Нам принадлежат гаражи, напичканные электроникой. Паяльник на рабочем столе и разобранный на части радиоприемник, подвал, в котором стоят компьютеры, жужжат принтеры и гудят модемы – все это тоже наше.

7. Мы видим реальность в ином свете. Мы видим больше, чем обыкновенные люди. Они видят только то, что снаружи. Мы видим то, что внутри. Реалисты со взглядом романтиков – вот кто мы такие…

10. Нам наплевать на то, что о нас думают другие. Нам наплевать на то, как мы выглядим и что говорят люди в наше отсутствие…

13. Общество не понимает нас. Мы выглядим «таинственными” и «сумасшедшими» в глазах обыкновенных людей, живущих вдалеке от информации и свободы мысли. Общество не признает нас – общество, живущее, думающее и дышащее одним единственным способом – как все…

15. У каждого Киберпанка есть индивидуальность, он не марионетка. Киберпанки -это люди, начиная от самых обыкновенных и никому не известных, до гениев-технома-ньяков, музыкантов, играющих электронную музыку и исследователей-самоучек.

16. Киберпанк больше не является жанром художественной литературы. Это уже не субкультура. Киберпанк – это новая отдельная культура, дитя новой эры. Культура, которая объединяет наши взгляды и интересы. Мы составляем единое целое. Мы киберпанки.

С одной стороны, весь киберпанкопирается именно на высокотехнологичные достижения науки и на самые передовые даже отчасти гипотетичные посылы, кибер-пространство всецело искусственно, виртуализировано, но, с другой, позиционируется некая завеса ложности и туманности всего этого мироустройства, живущего по законам глобальной сети. Сами по себе достижения науки в области физики, астрономии, генетики и кибернетики, информатики ценностно нейтральны. Но вот вовлечение научного сообщества как определенной институционализированной среды и результатов его деятельности в сетевое взаимодействие приводит к формированию особых эмерджентных свойств, подчиняющихся своим собственным закономерностям. Универсализм структур и мегакорпораций образует такую систему знаков и значений, вне которых оказывается практически невозможной социализация личности и построение индивидуальной стратегии жизни. Только через сеть индивид может выразиться и как-то обозначить свое присутствие. Но и одновременно тем самым прочно связать себя с невидимыми схемами. Отдельный человек в них оказывается простой функцией. Вот такое состояние и образует основу для киберпанковского обыгрывания темы человека и технологий, естественного и искусственного, общества и науки, настоящего и будущего цивилизации, причем в глобальном, даже космическом масштабе. Сеть тотальна и действенна, но она не должна поглотить отдельного человека. Таков лейтмотив основных работ в жанре киберпанка (литературных, компьютерных игр, фильмов и пр.).

Традиционно считается, что киберпанк – это специфический жанр современной массовой культуры, включающий литературу и медийную продукцию (фильмы, мультипликация и пр.), очень схожий с научной фантастикой. Чисто этимологически понятие “киберпанк” связано с развитием кибернетики и далеко не случайно. В особой субкультуре киберпанка и киберготики выражается общее для современности желание перехода человека на качественно новую ступень собственного существования. Это желание также получает свое утоление в особой киберэстетике.

Научно-технический прогресс и особенно развитие цифровых технологий фактически превращают человека в одну из инструментальных форм, порой страдающую от пресса гиперболизированных плоскостей и выемок. Культура в классическом виде уступает свое место технокультуре. Сфера техно по сути замещает собой те этажи структуры субъективности и интерсубъективной связи, которые в классической рациональной философии обозначались как трансцендентальное. Начиная с Канта, европейская мысль тщательно отыскивала такие аффирмативные слои реальности человека, которые определяли его суверенность. Только если в классической метафизике и культуре речь шла о суверенности мышления и чистого Духа как такового, то технокультура и киберпанк реализуют претензию всего искусственного на монополию одухотворенности, жизненности, истинности и реалистичности. Технореализм выступает главной лакмусовой бумажкой в обществе нашего времени для всего того, что претендует на обладание знаками современности.

Кроме того, технологии сегодня позволяют “протезировать” человеческие способности, эмоции. Прежде всего в использовании таких технических “инструментов” представителями массовой культуры, конечно, преследуется цель получения новых ощущений и острого, ранее неведомого удовольствия.

По отношению к киберпанку употребление слова “инструмент” даже не совсем точно выражает суть дела. Сфера “кибер” образует онтологически новое или постонтологическое состояние человека и общества в целом. Киборг сегодня постепенно и прочно занимает место, некогда принадлежавшее трансцендентальному субъекту, метафизическому духу. Состояние, которое претендует на совершенно независимое от всеобщих классических форм культуры утверждение человека.

«Центральной проблемой в кругу других проблем, связанных с развитием киберкультуры, представляется проблема телесности. Так как основное условие успешного функционирования ВР-системы [система виртуальной реальности] состоит в обеспечении эффекта реальности, а его достижение возможно только в том случае, если человек сможет воспринимать нефизическое окружение. В технологических разработках ВР-систем это выглядит как задача манипуляции человеческим опытом при помощи стимуляции сенсорного аппарата. А это может вести в свою очередь к изменению экзистенциально-онтологических структур. Поскольку высшая интеллектуальная и духовная деятельность с феноменологической точки зрения оказывается выводимой из сложно функционирующих низших форм восприятия… Сейчас главной задачей технологического обеспечения является организация технологии манипулирования таким образом, чтобы она не сковывала жестко границы человеческого опыта. Поэтому конституирование телесного опыта должно стать частью проективного пространства воображения. Отсюда следует крайне фантастическая мысль о том, что граница между реальностью и воображением может быть размыта. Поскольку фактичность, которую составляют телесность и ситуативность, оказывается в ВР-системе проектом. Даже такая неотъемлемая телесная детерминанта, как пол, становится в ВР-системепроектируемой” – пишет один из исследователей киберпанковскогонаправления современной культуры.

Осмысление создания средств для киберпротезированиячеловеческих способностей, эмоций и действий в рамках общего континуума символизации техносферы и массовой культуры обрело важнейшее место в структуре современного социума. Феномен киберпанка фокусирует в себе обе эти тенденции, опираясь на достижения цифровых технологий и выражая определенный маргинализирующей протест господству техносферы в ее отчужденном виде. Таким образом, следует сделать вывод, что киберпанк “как феномен духовной жизни”трансформируется в свойственной ему современной высокотехнологичной среде в идею сверхчеловека, в его способности превзойти “обычное человеческое” и “раздвинуть границы повседневного”.

Государства и правительства (в основном США), которые не противопоставляют “специалистам, раздвигающим горизонт” истинные ценности духовной жизни, до настоящего времени не придают значения (или делают вид) роли агрессивного, воинствующего “фэнтези”, считая, что ничего существенного не происходит, и так до очередного “11 сентября” или очередной вспышки насилия и вандализма из-за “случайно” выпущенного в Интернет ролика “Невинность мусульман”.

Несмотря на манифесты и громкие заявления, киберпанк пока еще остается маргинальным, однако вопрос о возможной мере его распространения и внедрения в жизнь самых широких масс наших современников остается открытым. Насколько “киберреальность” перерастет или не перерастет ту разделяемую нормальную реальность, в которой мы живем – вопрос времени…

Запись была опубликована . Добавьте в зкаладки ссылку.